m_a_r_y_l_a (m_a_r_y_l_a) wrote in glupye_mamy,
m_a_r_y_l_a
m_a_r_y_l_a
glupye_mamy

Categories:

Моя правда про мои роды. Эмоции для лириков.

еще сама не читала, но уже выкладываю.

Оригинал взят у antysk в Моя правда про мои роды. Эмоции для лириков.
В первой части http://antysk.livejournal.com/33314.html я добротно так изложила последовательность событий и действий. И изложение той части – к моему удивлению – меня оправдало и перед нейтрально настроенными к домашним родам читателями и даже где-то перед негативно настроенными. Потому что у меня - понимаете ли - особенная ситуация, у меня выбора не было. Поэтому я в этой части чувствую необходимость расставить акценты. Мы же все взрослые люди и понимаем, что события событиями, а в любом событийном ряду есть место для выбора. И у меня выбор был. В медицинской помощи мне система здравоохранения не отказывала. Они искренне меня спасали и ребенка моего спасали бы. Если бы. И у меня нет никаких обид и обвинений в адрес врачей. Просто я сделала другой выбор. И не такой уж он вынужденный.

Еще совсем недавно я не подозревала, что существует понятие «домашних родов». В моей системе мира такого явления не было. Я понимала, что в пустыне или в самолете или как-то экстренно приходится рожать без профессиональной помощи. Но чтобы добровольно остаться самой дома? Как так? Потом наткнулась на информацию, прочитала, даже заинтересовалась, нашла двоих знакомых мне людей, которых я раньше знала как адекватных, и которые – как выяснилось - рожали дома. Но обе – скорее из неприязни к роддомам, к мед учреждениям, опасались невнимательности или непрофессионализма персонала.

Но это - не мой случай, я спокойно к роддомам отношусь, понятно – не курорт, но это же ненадолго, это же можно перетерпеть, тем более что – я уже говорила – рожаю я несложно и быстро. Как и мои бабушки-тети в роду. В конце концов, я просто по физической силе сильнее большинства акушерок и гинекологов. Чего мне бояться? Я способна защититься, в случае чего, против лишнего вмешательства даже в родах. В общем, роддома я не боялась, врачи мне встречались спокойные, ничего плохого мне не делали, и примеряя на себя ситуацию родов дома, я не понимала к чему мне это?
Домашние роды – при существующей стадии их развития и принятости в нашем обществе - это в любом случае вызов, противопоставление. В Голландии это может и способ сэкономить, а у нас – даже если ты не хочешь ничего доказывать обществу, будешь потом доказывать. Вот хотя бы давать показания в суде. Вроде как интересно вообще не попадать в заведение, где один туалет на весь коридор и невкусная еда. Но зато там профессионалы, максимальный контроль за процессом, мной и ребенком. И не надо ничего доказывать. Зачем нарушать установленный порядок? И кто меня помнит в то время – подтвердит, что я все допытывалась тех, кто дома рожал – а зачем? Зачем вы это делали? Риски мне казались слишком высокими. Риски в родах (бывает всякое и с самым здоровым ребенком), риски в социуме. Я не могла принять этот вариант для себя. Подходил срок, я не могла определиться, подписала медкарту на роды в роддоме.

Ну и вот тут и случилось. Эта пресловутая 38-я неделя.

Гламурная фотосессия была назначена на этот день после обеда, мне хотелось оставить себе воспоминания о красивой и счастливой третьей и, видимо, последней беременности, я практически не набрала вес сама, только вес ребенка, в предыдущие беременности не было у меня лишних денег на такие изыски, да и моды такой как-то не было… Стилист должен был подкрасить мои красивые глаза в 12 часов, а фотограф ждал в 15, бросив ворох красивых одежек и ярких платков на заднее сидение машины, я подумала… и перезвонила узисту, что у меня есть свободное время и, может, я подъеду на узи сейчас, а не через 2 дня, как записывалась? Да, давай. У узиста тоже было свободное окно.

Узист в частном медцентре, ужаснувшись, велел срочно ехать к своему доктору в поликлинику. Доктор в поликлинике, она тоже имела свободное окно – однако, какой удачный день! – ужаснувшись, дала направление в 7-ку на еще одно узи, в 7-ке уже добили профессионально. Я лежала на кушетке, а два специалиста - одна с датчиком в руке, другая с шариковой ручкой и карточкой – заполняли бумаги по моему странному случаю.
- Ну что там?
- Ну что? Ничего хорошего, плод маленький, вес не для родов, сто процентов проблемы, уродств не вижу пока, но я еще не все посмотрела.
И дальше следовали цифры и буквы, смысл которых даже если бы и был мне доступен в силу информированности – не смог быть мне доступен в силу моего потрясения. Они говорили о моем ребенке как о решенно невозможном и обо мне в третьем лице, как будто я уже тоже умерла и не могла их слышать. Если честно – они были недалеки от истины. Сердце мое колотилось, видимо пытаясь ухватиться за жизнь, но вся остальная я умирала. Мозг напрягся в последней попытке помочь сердцу:
- Доктор, что же теперь делать?
- А что теперь делать? Ничего вы уже не сделаете. Все.
Так и было. Все. Контрольный. Умерла.

Я, правда, плохо помню, что было потом. В оставшуюся часть дня, освободившуюся от отмененной фотосессии, муж повозил мой еще крепенький труп по другим светилам. Еще раз в поликлинику, где уже развернулась акция по поиску крайнего, просмотревшего… На медицинской карте переподписали направление на срочное кесарево… Решили спасать мой труп, пока он был крепенький. Еще раз в роддом, в который подписывалась раньше, еще раз в 7-ку, уточнить возьмут ли меня на кесарево сегодня или уже с утра завтра. Мой труп пытался еще звонить всем, кто мог повлиять, что-то поменять, взяться спасать ситуацию…

Как ни кричи
Небо молчит
Небу нет дела до нас…
Отсутствует полный контакт.

Не удивилась бы, если бы выяснилось, что Макаревич писал эту песню из меня...

Логика в моей голове продолжала жить и после смерти, поэтому разобравшись, что ребенок такой не потому, что ему в моем теле плохо-тесно-голодно, я отказалась от срочной госпитализации. Постояла, подписала документы, той же подписью что была при жизни, и уехала.

В течение нескольких дней я лежала. Просто тупо лежала на кровати, разлагалась видимо, иногда плакала на могиле своей жизни. Муж за три дня до этого устроился на новую работу, ему приходилось иногда отлучаться от меня. На ту же работу, хоть показать свое свежетрудоустроенное лицо, в магазин за едой покормить мое тело… А! у нас еще были дети. Те самые другие, наличие которых должно было меня утешать. Мож грех пишу – но не утешало. Старший заканчивал начальную школу, должен был сдавать экзамены, младшая бегала в детсад. Я, по рассказам врачей и версии друзей, должна была очень заинтересоваться ими. Но мне впервые в жизни было совершенно безразлично ужинала ли в саду дочка и поступит ли в гимназию сын. Еще неделю назад это было одной из первых моих задач и тревог – поступит или не поступит? Такой умница, но медленный, не напористый. Может растеряться. А конкурс такой большой, гимназия престижная. Поступит или не поступит? Но это неделю назад. Сейчас, когда я умерла, какая разница? Хороший мальчик. Пусть бы поступил… Но мне-то что?

Может это беременные гормоны сделали меня такой чувствительной. Может внезапность. Может гордыня. Со мной же такого не могло случиться. Я же красавица и умница. У меня же любящий муж, престижная работа и чудесные, опережающие своих сверстников детишки. Я же не выгляжу на свой возраст и езжу волонтером в детский дом. Я хорошая. Да, я нагрубила как-то папе. И еще я как-то в юности начала встречаться с новым парнем, не расставшись с предыдущим. Но разве за это наказывают так глобально? Подрубанием ствола у самого основания?

Мои сегодняшние мысли почему это меня так сильно убило. Я ценила в людях прежде всего ум, голову. Даже в самое пионерское время у меня было мало вопросов ко внешности или к статусу. Если с ним интересно – он классный. И неважно, что он мне на др подарил красивую стерку, а не духи. Бывало, делимся с девчонками впечатлениями, и я взахлеб рассказываю какой он, какой он! А подруга переспрашивает: этот? с таким огромным носом и залысины уже начинаются? Инга, он не некрасивый, он – страшный. Да? Страшный? Ну да, наверное, ты права. Наверное залысины… Но ты не знаешь какой он!..
Я ездила в дом инвалидов помогать и переправляла через границу легкие инвалидные коляски. Мне не было ни страшно ни противно. Я понимала, что бывают люди с непослушными ногами. И даже руками. Ну ничего. Кто-то с залысинами, а кто-то без ног. Это умный, полноценный для меня человек, просто ему надо больше помогать, раз он без ног. Ну, денег он не сильно-то может заработать… Ну и что? Есть и с ногами, кто тоже мало зарабатывает. Или вообще пьет, фукает жизнь. Физическое несовершенство не несло и не несет для меня особой смысловой нагрузки. Разные люди живут и нужны в этом мире.
А если нет интеллекта? Если человек сидит и смотрит в стену или лежит и смотрит в потолок? Всю жизнь. Раскачивается или сосет пальцы? То его нет. В моем тогдашнем взгляде – его по сути нет. А что есть? Есть уход за ним. Его нет, а есть мука у его, находящихся в кабале, родственников либо у сотрудников заведения. И это ужас для первых или трудная работа для вторых.
Я потом встречала людей, которые совершенно искренне не воспринимают такого родственника как ужас. Ни в своей ситуации, ни в чужой. Понятно что нагрузка, но не ужас. Ну вот как я безногих. Но безумных-то я воспринимала по-другому. Именно как ужас. Как конец жизни, конец мечтаний, конец возможностей, конец профессиональной карьеры, конец света. И он настал у меня. Непонятно было под каким диагнозом запишется этот факт, но что у меня он наступил – было понятно. Условие моей самой большой жизненной ценности не выполнялось. Я начала понимать ранее недоступные мне мотивы самоубийц. Я думала, они психи и слабаки. Но теперь я понимала, что у них наступили события, превышающие меру их сил, меру их терпения, меру их возможностей. Зачем оставаться продолжать жить телу, если ты – как ты – умер?

Что позволило за отведенные до родов 10 дней успеть умереть, смириться, воспрянуть, возродиться, начать искать пути к изменению, решиться бороться и взять свою жизнь на себя? Не знаю. Видимо, Бог, в которого я не верила особо. Вроде как и верила, но вроде как доказательств нету. Так что, может, его и нету. И тогда Бог прислал мне людей, нет, Людей. Сначала мужа. Он его давно прислал, еще 10 лет назад, но вот сейчас я поняла КОГО. Какого Друга. Он видел, что со мной, и как-то особо и не говорил ничего успокоительного, не обещал, что все будет хорошо, но говорил, что я не одна, мы вместе. И он просто был рядом. Даже когда отлучался. Еду, уход, детей закрыла собой Сестра. А Муж, он держал меня. Не всегда за руку, но всегда держал. Нашлось у него для меня молчания, пока я молчала, объятий, когда я начала рыдать, каких-то ответов, когда я начала вопрошать о будущем. Было еще несколько Друзей, которые хоть и не стояли около кровати, но проживали со мной этот момент. Я чувствовала их руки под моими локтями.

А потом пришел еще Человек. Когда я писала, что подруга с опытом принятия родов мне практически ничем не помогала в родах – то это касалось только физических процессов. То есть не колола, не резала, не шила. Подставила руки принять. Но я всю жизнь буду благодарна этой встрече, и мой дом всегда открыт в ее сторону. Потому что без этого Человека – хватило бы мне сил? Трудно сказать, нету сослагательного наклонения у прошлого. Я понимала, что вся ответственность за роды на мне и никаких подруг-знакомых, которые мне сказали, что надо делать, я не привяжу потом к своему результату. Я всегда понимала, что я сама за себя. Но ее спокойствие, ее уверенность, ее ровные рассуждения, ее готовность быть рядом даже в критической ситуации – меня очень выровняли. Опираясь на мужа я перестала умирать, а опираясь на нее – я начала снова жить, вернула способность рассудочной деятельности, а главное – я начала… чувствовать. Пока писала – пришла ассоциация со сказками, с мертвой и живой водой. Вот точно, очень точное сравнение, муж вернул мне целостность, не дал развалиться на кусочки горя, а подруга – вдохнула жизнь, интерес к «справиться с ситуацией».
Так вот, еще про чувствовать. Она не говорила мне, что мне делать. И не говорила рожать дома. Она учила меня слушать себя. Заглядывать в себя. Что чувствую? Как мне лучше поступить? Что больше всего в этой ситуации меня страшит и с чем я в силах справиться… И видимо как-то она была убедительна, а может сама ситуация была убедительна. Не оставляла ни много простора ни много времени для подумать. Только для почувствовать.

После нескольких ночей, провальных, бредовых, с кошмарными снами… или это не сны были, а мои страхи – мне начали сниться другие сны. Какие-то очень реальные и тоже страшные, но какие-то другие. Два расскажу. Один: я видела себя, и во сне я бросалась ко всем и спрашивала – родится ли девочка живой? И все отводили глаза, а я все больше трясла людей за плечи и сильнее вопрошала: будет жива или нет? И вдруг кто-то мне ответил: не приставай к людям, мы же сама все знаешь. Остановись и посмотри вперед. И увидишь, есть ли там смерть. И я удивилась, и вправду чего это я? Надо просто просчитать в какое время посмотреть… Там же во сне я посчитала, что до родов несколько дней. И решила посмотреть в «через 2 недели». Я видела свою квартиру. Обыкновенную, без траурных лент, хотя и без воздушных шариков, но я чувствовала, что у этих людей все хорошо. Они устали, очень устали, но они довольны и успокоены. Я здраво рассудила во сне, что после похорон успокоенной бы я не была… Я во сне очень здравая, даже считать дни до родов умею.
Второй сон: мы катались на плюшках с водных горок. Мы - это я, мои дети, и наши соседи. И я села в плюшку со своим ребенком, не видела с каким. Но один взрослый и один ребенок. И уже когда оттолкнулась от верхней площадки и начала скользить, я увидела, что внизу не бассейн, как я ждала, а море, и это не горка, а горная река. Бурный поток, с торчащими из воды острыми скалами. А я на надувной плюшке и скорость! И никаких весел на плюшке нет. У меня сжалось сердце. И еще ребенок со мной! И куда только смотрел сосед Толик, когда помогал мне отталкиваться?? Я судорожно сжала в руках резиновые держалки по краям плюшки (не знаю как их назвать, но кто был в аквапарке - поймет), слилась с этой плюшкой и стала ею управлять, то на один бок ее положу, уворачиваясь от камней, то на другой… И не поверите – съехала. Выдохнула, выбравшись на ровную гладь моря... Скорость спала, напряжение улеглось. Уже спокойно донесло нас до берега. Мы вышли, и оказалось, что со мной был не кто-то из моих детей, знакомых мне детей, а девушка, лет 18. Похожа на меня, но совсем красавица, мне показалось, что вот она та, кем бы я всегда хотела быть. Длинные светлые волосы, модельный рост, и худенькая, я всегда была широковата, скажем так – со статью, а она такая тоненькая… И спокойная, улыбается. Как-то так по-доброму, но покровительственно, как мама испуганному ребенку. Я чуть выжила, дышу как собака после забега, рухнула на песок, а она - как и не волновалась, как и не сидела со мной в плюшке. Улыбается. Я даже злость почувствовала, я ее спасла, а ее как будто и не надо было спасать. На берегу нас встретил мой муж, такой же (сво!) спокойный и с улыбкой. Они обнялись как старые друзья, ну и типа как старшие братья по разуму помогли мне подняться и отдышаться. Я чувствовала смесь большой радости, что справилась, и некоей обиды что ли, я поняла в этот момент, что мой подвиг по спасению был нужен только мне. Вот если ты думаешь, что все всерьез, а ты просто экзамен сдавал, и инструктор был рядом, и если бы я не справилась, инструктор с легкостью бы руль подкрутил. В общем, разбиться и потонуть бы они мне не дали, но я то этого не знала! И потому проходила свои препятствия со вкусом смерти на губах…
Понимая, что меня читают и фрейды тоже, буду с любопытством знакомиться с версиями моего психологического портрета и описаниям моего тогдашнего состояния. Но понимайте, что это будет для вас. Я что-то свое про эти сны поняла… А что-то из этого и не сны были…

В прошлой части я так простенько написала «родила сама». И что думаете, я в какой-то момент уверенно решила, что мне надо рожать самой? И что я все смогу? Нет. Ничего я не решила. И мне было по-прежнему страшно, потому что риски и тыды. Я с радостью поменялась бы на те риски, которые были бы у меня в родах дома, будь ребенок обыкновенным. Но не было с кем заключить такую сделку. И я не знала как я поступлю до последнего дня. Включила режим автопилота, перестала так напряженно думать и начала слушать, чувствовать. Пришел день, когда начались схватки, я начала их проживать, дышать, в общем, в первый раз не думать как рожать, с кем рожать и какие риски, а рожать. Окраиной сознания я понимала, что рядом есть люди, которые не фанатики, которые не имеют убеждений, и не собираются единять меня с какой-либо природой во что бы то ни стало. И что они обратятся за помощью, если я перестану справляться.

Но к самому моменту родов я уже очень отчетливо ЗНАЛА, что я справляюсь, и справлюсь. И дочка идет ко мне, чтобы ЖИТЬ со мной. И что сейчас я что-то такое совершенно новое делаю, закладываю фундамент другой жизни. Другой жизни – не в смысле ребенка, в смысле МОЕЙ качественно другой жизни.

Еще один момент родов, он кому-то наверное про физику, но мне про лирику. Когда Иришка родилась, я выдохнула, именно выдохнула, я доплыла, проскочила, рифы, камни – все позади, все, спаслась. И ее, козяфку, спасла. И перестала рожать. Взяла на руки, целовала, что-то там ей рассказывала и плакала, и перестала рожать. Подруга дала мне какое-то время, а потом начала просить: Инга, еще не все, надо родить послед, но я отмахивалась, это ерунда, что такое послед, если ОНА родилась, сопит и сосет!!! Когда прошло полчаса, подруга уже начала нажимать на меня, времени мало, надо закончить, я вроде как была согласна, но поделать ничего не могла, не рожается. Все, я все закончила. Ей пришлось очень настойчиво, если не сказать грубой силой грубого слова, заставить меня поверить в серьезность положения. Я вынужденно вынырнула из своего блаженства спасенного, вернулась в голове назад в роды, вот просто под ее диктовку вспомнила, прокрутила потуги, и за минуту родила послед. Все. Больше меня никто не мог оторвать от моего счастья.

Мне очень не хочется свести к банальным словам. Но после родов я открыла глаза просто физически другим человеком. Качества и возможности моего тела и моего Я стали другими. Я как будто бы прожила много лет, много жизней, узнала много опытов и приобрела умений. Я была свободна. Я понимала многие вещи, которые раньше не то чтобы не понимала, не видела даже вопросов. Вот как есть у тебя очень большой запас паззлов, из которых ты строишь, складываешь картины. Я вдруг обнаружила, что можно складывать не паззлы-плоские картинки, а паззлы-объемные башни. Мое видение мира, ситуаций, людей стало объемным, и эта башня поворачивается и я вижу где каких кусочков не хватает, и чем их можно застроить, а что застраивать не надо. Или нечем или просто тут окно. Большое количество моих предыдущих знаний в разных областях раньше я складывала на такое же большое количество полок в голове, там был порядок, все на своей полке, и в какой области не спроси – я знала, что ответить и где искать, но теперь эти тома библиотеки собрались в одну цельную башню. Оказалось, что они части одного целого и сейчас я вдруг увидела как они связаны. Тронешь за струны эмоцию – она отзывается в физическом теле, примешь какое-то решение в голове – и можно протягивать руку за результатом в реальности. Я какой-то новый для меня блок получила в подарок. Или блок из блоков. И способность объединять эти блоки в целое.
Как еще объяснить… Я раньше понимала, что вот это я люблю, вот это я сержусь, вот это у меня болит, вот это мне мешает, вот это я придумала как лучше поступить, просчитала 10 возможных вариантов и потом на месте оперативно приняла решение, какой из заготовленных вариантов лучше. А сейчас как будто построились мосты во мне между всеми этими частями. Между эмоциями, думанием, телом. Я практически перестала считать варианты. Во мне поселилось знание как. И даже если я не знаю какой именно вариант, но я ровна внутри и понимаю когда оно по ходу сложится. Не надо просчитывать. Просто почувствовать живая эта ситуация ли нет. Если она живая – она сама тебя выведет, сама найдет как ожить. Какой-то внутренний голос, который раньше я назвала бы интуицией, таким он был робким и тихим, как намек, теперь он полноправный с остальными частями меня. Он теперь - знание КАК.

Не скажу, что это все стабильно и всегда. Бывает, теряю. Особенно если выпадаю из равновесия – перестаю видеть целиком, опять распадаюсь на паззлинки и могу начать психовать или злиться, и не видеть, что делать, и бояться завтра. Но я уже знаю, что из этого моего вороха можно снова сложить цельное. Которое знает и не боится.

И да, просто опыт. Я прошла то, что сама считала - нельзя пройти, хотелось, даже где-то верила, но боялась, по шансам выходило, что не пройти. Но сложилось, все бывает. И потом, когда ребенку, уже рожденному поставили диагноз, и это действительно тяжелый диагноз, без интеллекта и без шансов на самостоятельность – то я уже имела за плечами опыт, опыт достижения маловозможного, если не невозможного. Так почему не вырастить безнадежного ребенка здоровым? Да понятно, что снова не бесплатно. Вспотеешь и уши к голове прижмешь. Но я готова платить. Я вкладываю в ребенка нереально большой труд, свой и еще многих людей, но и результат - близкий к невозможному. По меркам социума – невозможный. И глядя как четырехлетняя Иришка не задумываясь демонстрирует левую руку, правую ногу, левый глаз, правое ухо, большой палец левой ноги и левую ступню, вразнобой и перекрестно и быстро - наш логопед берется за голову. Этого не может быть - говорит она, - хорошенькие здоровые первоклашки ходят ко мне по 5-10 занятий, пока разберутся где какая рука! А тут генетически обусловленная умственная отсталость, и такая умная девочка. И читает и считает в уме. Сегодня я полдня пишу этот текст, а ребенок периодически подходит и хнычет, показывая пальцем на компьютер, там залиты ее книжки, она полдня ничего не читала, ей скууучно! Я не выбросила эту тонну денег и бессонных ночей. Я очень дорого покупаю бесценное.

Как сказала одна мудрая девушка на недавней лекции в Выручайке: дорогой опыт нельзя купить по дешевке, за дорогое надо дорого заплатить. Чудесно верные слова. Сейчас я не стану торговаться с жизнью. Передо мной перестал стоять вопрос как сохранить мое благополучие и как увернуться от боли. Теперь уже нет. Я не бросаюсь добровольно на амбразуру жизни, но что приходит – я пройду, я уже знаю, что дорого заплатив – берешь очень дорогое. Ранее в моем козырном жизненном рае таких драгоценностей и не продавали.

А сын в гимназию поступил. Как-то сам. Я рождалась, мне не до диктантов было. Он заводил себе будильник, брал утром ручку и шел на экзамен. И поступил. Я, когда родилась и снова смогла чувствовать простые земные вопросы, была очень рада. Хорошо, когда каждый делает что должен. САМ.

Tags: Дубинина, роды
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments